— Вы лучше скажите прямо, маменька, — начала она через минуту своим резким, обыкновенным тоном, — что вы вчера — на чем положили с братцем о свадьбе Кати.
— Ах, матушка, что ты меня допрашиваешь? что я тебе досталась?
— Мне надо это знать.
— Зачем это?
— Надо. Распорядиться надо.
— Я и без вас сумею порог показать вашему подьячему!
— Стало быть, это решено — и говорить нечего? — сказала Прасковья Андреевна. — Зачем вы приказали позвать меня, маменька?
Любовь Сергеевна слегка смутилась пред этим холодным тоном и внезапной переменой разговора. Она помолчала, глядя на дочь, которая стояла, дожидаясь объяснения или, вернее, первой возможности уйти.
— Присядь на минуту, — сказала Любовь Сергеевна очень смягченным тоном.
Прасковья Андреевна повиновалась. Любовь Сергеевна еще долго молчала.