Когда девушки пошли переодеться в свою комнату, Нэнси с тревогой заметила:
– Мне так жаль, что мы уехали, оставив Джоко в Старой Усадьбе.
– Но мы ничего не могли сделать, – откликнулась Джорджи. – Невозможно было попасть в дом, не разбив окно.
– Мне всё равно не понравилось в этом жутком месте, – добавила Бесс. – Хорошо, что мы были с Джеком, но я бы не хотела отправиться туда в одиночку.
Нэнси ничего не сказала. Спустя полчаса, пока её подруги писали письма, она тихо покинула отель. Взяв машину мистера Трикслера, она отправилась искать дом итальянца, обнаружив его после небольшого расследования. Впрочем, мужчины дома не оказалось, а его жена почти не говорила по-английски. Однако, ей удалось объяснить Нэнси, что Джоко не вернулся из старого заброшенного дома.
– Поеду туда и посмотрю, смогу ли я найти его, – решила юная сыщица. – Я всё равно не смогу успокоиться, пока не попробую.
По дороге к «Старой Усадьбе» она остановилась у придорожного магазинчика, чтобы купить пакетик арахиса. Планируя приманить с его помощью обезьянку, она расположилась недалеко от шепчущей статуи. Но никаких признаков маленького зверька не наблюдалось.
– Джоко! Джоко! – вкрадчиво звала Нэнси.
Она едва ли ожидала, что животное услышит её крики. Поэтому велико было её удивление, когда она заметила его, выглядывающего из чердачного окна. Снова и снова Нэнси просила зверька спуститься. Он внимательно наблюдал за ней, но спускаться не собирался.
Решив, что обезьянка боится её, потому что не знает, Нэнси спряталась за мраморную статую, оставляя след из арахиса. Спрятавшись, она опять стала тихонько подзывать Джоко.