С низкого, широкого кресла, стоявшего перед этим окном, поднялся очень пожилой худой старик. Свечи освещали его длинные серебристые волосы, спускающиеся на сутулые плечи и переходящие в снежную бороду, покоящуюся на груди. Лохматые белые брови наполовину скрыли горящие глаза – до странности юные - уставившиеся на Нэнси, между ними восседал ястребиный нос.
- Добрый вечер, - сказала она. - Я принесла Ваш ужин.
Старик протянул костлявые, дрожащие руки. Глубоким, хрипловатым голосом, запинаясь, Эйза Сидней воскликнул:
Глава 2. Грядущие проблемы
Нэнси с глубоким недоумением посмотрела на Эйзу Сиднея, пытаясь понять, кто же такая Дженни.
- Думаю, Вы ошибаетесь, - сказала она, улыбаясь. - Я Нэнси Дрю, и здесь я впервые.... Ой, как странно!
Она поставила поднос на скамейку и посмотрела на портрет над камином. Это был прекрасный портрет маслом молодой женщины с тициановскими волосами, похожей на Нэнси. Она поняла, что в мерцающем свете свечей она, должно быть, очень похожа на лицо на портрете.
- Я… я, должно быть, замечтался, - пробормотал Эйза Сидней, опустив руки и качая головой. – Так, так, - продолжал он, - это всё, что осталось старикам. Если бы не наши мечты, мы были бы совершенно бедны.
Нэнси молчала, не зная, что ответить, если от неё вообще ожидали ответа.
- Тем не менее, - продолжил Эйза Сидней, глядя на неё с улыбкой, - Вы показались мне очень милым видением, когда вошли в комнату. Пока я грезил, мне казалось, я вижу, как моя дорогая жена спустилась ко мне с картины. Если я не могу отличить очень красивую и совершенно живую молодую леди от старого куска холста с красками, то мне пора посетить окулиста.