Прыжок кота был замечен собакой из соседского дома — небольшим свирепым терьером, который по большей части проводил часы бодрствования, патрулируя свой участок вдоль ржавой сетчатой ограды, разделявшей соседние участки. Стоило ему завидеть своего старинного врага, как он яростно кидался на ограждение, надеясь, что в один прекрасный день сетка чудесным образом прорвётся и пропустит его. И на этот раз она действительно лопнула.
Пробежав до середины дорожки, кот остановился, чтобы выяснить причину острой боли в кончике хвоста. Его лапа, которая с лёгкостью соскребла Магнуса с хвоста, уже была на полпути к пасти, как вдруг он увидел, что на всех парах к нему мчится терьер.
Несчастный мышонок, выпущенный из когтей кота, шмякнулся на землю, после чего по нему пробежал атакующий пёс, и мышонок остался лежать совершенно оглушённый и еле дыша. Мужество, однако, его не покинуло, он продолжал со злостью скрежетать острыми зубами и бормотать сдавленным голосом: «Укусить! Укусить!» Потом он кое-как поднялся и нетвёрдыми шагами направился к ближайшему укрытию, которое оказалось оранжереей. Скользящая дверь стояла приоткрытой на несколько дюймов, и в эту щель прополз Магнус.
Минуту спустя в обратном направлении промчался пёс с поджатым хвостом, преследуемый разгневанными хозяевами кота, которые вышли на его защиту. После этого поднялся шум и гвалт — владельцы кота орали на владельцев собаки, те громко отругивались, а собака лаяла, очутившись в безопасности собственного сада. Затем Магнус услыхал шаги возвращавшихся соседей, и ворчливые голоса: «Провались они со своим псом! Застрелю его. Вот увидишь!» — и потом: «Притяни дверь в оранжерею поплотнее».
Послышался скребущий звук, потом стук — и Магнус стал пленником.
Какое-то время он не отдавал себе отчёта в том, что ему не выбраться наружу. Едва отдышавшись, он, по обыкновению, прежде всего подумал о еде, а еда в данном случае означала всё, что можно раскусить.
— Гадкий! Гадкий! Гадкий! — выкрикивал Магнус, выплёвывая по очереди всё набранное в рот — торф, компост для растений в горшках, гранулы удобрения. Наконец он наткнулся на кучу клубней георгинов, оставленных для просушки. Запах показался ему приятным, и он тут же принялся грызть самый крупный клубень.
Вскоре снаружи совсем стемнело, и Маделин с Марком Аврелием приготовились пуститься в обратный горестный путь к дому.
— Ох, Маркуша, Маркуша, — в который раз вздохнула Маделин. — Как ты думаешь, а может, он всё-таки жив?
— Постарайся успокоиться, Мадди, дорогая, — терпеливо повторил Марк. — Шансов выжить, как я уже говорил, у него крайне мало. Любая мышь, вцепившаяся в хвост кошки, преследуемой собакой, как ни мучительно это сознавать, оказывается, не буду смягчать своих слов, в ужасном положении, в ужасающем положении. — Он помолчал. — Просто ужасающем.