СЛИШКОМ, СЛИШКОМ МНОГО ПЛОТИПребывающий взаперти Магнус пребывал в невероятном возбуждении. Ночью он ещё раз свалился в чан с водой. Известь таким образом почти вся смылась, но он весь вывозился в грязи, пока метался по земляному полу, ища способа выбраться наружу. В перепачканной землёй шкурке он выглядел скорее как молодая крыса. И ко всему прочему был крайне разозлён.
Позже утром по дорожке пришла женщина и немного приоткрыла скользящую дверь. Ноябрьская погода была на удивление мягкой, и женщина знала, что влажность, скопившаяся в оранжерее, не пойдёт растениям на пользу. Но только она занесла ногу в мягкой туфле внутрь, как, к её ужасу, в ноги ей бросился какой-то злобный зверь, какого она в жизни не видела, и с пронзительным рычанием вонзил в щиколотку зубы.
— Гадкий! Гадкий! — невнятно, сквозь сжатые зубы, выкрикивал Магнус. — Укусить!
Потом его пинком отбросило в сторону, и яростное верещание мышонка смешалось с испуганными воплями жертвы, которая поспешно заковыляла по тропинке назад, к дому, чтобы привести мужа. Но когда через несколько минут они вернулись, вооружённые каждый толстой дубинкой, обидчика и в помине не было. Чем он тут занимался — сказала им кучка недоеденных клубней георгинов.
— Должно быть, крыса, — сказал муж.
— Таких крыс я в жизни не видывала.
— Неси кота, он живо её выследит.
Но, как свойственно всему кошачьему роду, кот не пожелал делать то, чего от него хотели люди, и, подёргивая хвостом, гордо удалился.
Тем временем Магнус отыскал дорогу в свинарник. Гнев уступил место другому его главному чувству — голоду. Его скудный запас слов пополнился новым словом:
— Хороший, — бормотал Магнус, разгрызая пищевую пилюлю с треском, похожим на хруст костей. — Хороший. Хороший.