Марк Аврелий обвёл глазами их жилище и только хотел оспорить это решительное заявление, как Маделин продолжила:
— А может, и хорошо, что он покинул эту юдоль слёз так рано. Кто знает, что ждало его в будущем. Не кошки, так яд. А то и мышеловка. Кстати, Маркуша, сезон ловушек как раз начался. Вчерашней ночью их уже поставили, заметил?
— Честно говоря, дорогая, не заметил. Я как раз наткнулся на интереснейшую вырезку из «Бристол ивнинг пост» о производстве чеддера…
— Марк Аврелий! — произнесла Маделин. — Так ты сидел и преспокойно читал прошлой ночью? И это после того, что случилось? Да как ты мог?
— Ты что-то говорила про мышеловки, дорогая Мадди, — торопливо перебил её Марк. — Так где они стоят?
— В обычных местах. Под раковиной. На полу в кладовке. В сушилке. И приманка, как всегда, шкурка бекона. Никакого воображения.
— И к счастью, дорогая моя, — заметил Марк, — только на редкость глупые мыши могут попасться в такое устройство.
— Или на редкость близорукие, — бросила Маделин и выскочила из гнезда.
Она так сокрушалась об утраченном сыне и так была раздражена бесчувствием мужа, что опомнилась, только когда очутилась на дорожке напротив оранжереи. Дрожа от страха, она заставила себя заглянуть в стеклянную дверь, однако не увидела там призрака, который бы стоял, беззвучно моля о помощи. Но тут скрипнул клапан кошачьего лаза, и Маделин кинулась в спасительный свинарник навстречу счастливейшему моменту своей ещё пока недолгой мышиной жизни. Ибо там, под настилом, стояло вполне реальное, очень грязное и очень любимое существо.
— Мамочка! Хорошая мамочка! — громко выкрикнул Магнус. — Ещё! Ещё!Весь остальной день Маделин провела в хлеву — подтаскивала запасы патентованных пилюль, отчищала перепачканного грязью ребёнка или же просто лежала и любовалась им, одурманенная счастьем. Ей никак было не взять в толк, каким образом Магнус спасся после столь очевидной смерти, поскольку на все её расспросы он отвечал лишь: «Гадкий! Хорошая мамочка» или «Укусить!» — изредка вставляя «Ещё!». Но ей это было не важно. Для неё имело значение только одно: он тут, в натуральную величину и даже более чем в натуральную.