И вдруг с леденящим душу воплем кот вырвался на свободу. Но какой ценой! Когда на большой скорости он скрылся из виду, зрители разглядели трофей победителя, торчащий у Магнуса изо рта.
Медленно покинув забрызганные кровью заросли, он направился в сторону зрителей и, подобно матадору, предлагающему зрителям первых рядов ухо побеждённого быка, положил на землю перед клеткой кончик рыжего хвоста.
— Гадкий! — с задумчивым видом произнёс Магнус, чистя усы.
Наверху, над ним, стоял невероятный шум, зрители громко выражали свою радость.
— Уделал, уделал старого бандюгу! — пищала Маделин, приплясывая и кружась как безумная по клетке.
Что касается Марка Аврелия, то для данного случая годилась только латынь:
— Victor ludorum! [Хвала победителю! (искажённая латынь)] — воскликнул он. — О Magnus magnificens, te salutamus! [О Магнус великолепный, приветствуем тебя!]
Но именно Роланд, совершенно нечаянно, снабдил гигантского сына Мадди и Марка прозвищем, которым называли его последующие поколения мышей, рассказывая о его подвигах.
— Ну и парень у вас! — своим низким голосом объявил кролик ликующим родителям. — Какие размеры! Какая мощь! Да он настоящий супермалыш!
— Ты хочешь сказать, супермыш! — И Маделин взвизгнула от смеха. Таким-то образом Магнус-Супермыш получил своё второе имя.Глава седьмая