КРЫСИНЫЙ ДЖИМКрысолов был личностью популярной в домах и на фермах деревни и всей округи. Из тех, кто всегда под рукой. Он, конечно, занимался и мышами, и кротами, и вообще всеми, кого считал вредителями, но главный его интерес отражался в его прозвище.
Никто, даже самые маленькие дети не называли его мистер Джонсон. В лицо все звали его Джим. Но за спиной именовали Крысиный Джим.
Если вспомнить, как выглядели самые знаменитые крысоловы, то Крысиный Джим был их полной противоположностью. Гаммельнский, например, крысолов был «высок и худ, с острым взглядом голубых глаз и длинными светлыми волосами». Крысиный Джим был толстым коротышкой, и глаза у него были мутные, как вода в утином пруду.
Когда он на следующее утро явился в тарахтящем автофургоне, Магнус спал в старом резиновом сапоге, где и провёл всю ночь. (В сарае валялось несколько старых сапог, причём все — на правую ногу. У хозяина дома всегда рвались левые сапоги, но он сохранял правые, надеясь, что, может, всё ещё переменится.)
Заслышав людские голоса, Магнус проснулся. Сперва он стал обдумывать, закричать ли ему «гадкий!» или «укусить!», но что-то подсказало ему, что лучше промолчать.
— По моим расчётам тут вчера оставалось не меньше двух фунтов кроличьего корма, — говорил хозяин, заходя с крысоловом в сарай. — А утром, Джим, ни крошки не осталось. Это надо, чтоб целая армия крыс постаралась, тут, верно, крысы кишмя кишат.
Крысиный Джим достал из кармана большой красный с белыми горошинами носовой платок и старательно высморкался.
Нос у гаммельнского крысолова, нет сомнений, был длинный, острый и тонкий. Но у Крысиного Джима он был короткий и приплюснутый, и большие ноздри смотрели прямо вперёд, как у свиньи. Джим наклонил голову пониже к полке и глубоко втянул носом воздух.
— Никаких крыс, — заявил он.
— Почём ты знаешь?