Петь и кружить!
Друзей себе заведём,
Чтоб весело было жить!— Вот так! — сказала она, когда кончила играть и пропела песенку несколько раз. — Теперь это должно было засесть у тебя в головке, мышонок. Я хочу сказать, засела мелодия, не слова. — И миссис Ханиби поднялась с табурета и улыбнулась — таким смехотворным ей показалось предположение, что мышь способна подобрать к музыке слова.
Но именно этим и занимался всё это время Вольф.
— Весёлая мелодия, правда, мамочка? — сказал он, как только хозяйка ушла из гостиной.
— Она и вполовину не так хорошо поёт, как ты, родной, — отозвалась Мэри. — Да и слов не понять.
— Я их для тебя придумаю, — пообещал Вольф.
Вечером, когда миссис Ханиби сидела за фортепьяно, она опять услыхала тот же голосок, только слегка приглушённый, так как он шёл из глубины норки. Она, конечно, не могла понять слов, которые сочинил Вольф и теперь демонстрировал матери. Слова были такие:
Весёлые друзья —
Мама-мышь и я!