Потом Шляпп встал, обвёл глазами свой чахлый сад и простиравшиеся за ним поля — и почему-то решил, что продавать ферму не будет. Затем он задрал голову в безоблачное небо и наконец заметил, какое сегодня райское утро. Майское солнце было золотым — как удивительный гусёнок.
Шляпп быстро насыпал гусям корма и помчался домой, на бегу выкликая: «Дженет, Дженет!» Жена поспешно вышла на крыльцо. На руках она держала малютку Джека, за подол её цеплялась Джилл. Лицо у миссис Шляпп было встревоженное.
— Что ещё стряслось, Джон? — спросила она. — Что случилось? Что-то не так?
— Беда! — издали крикнул Шляпп. — Беда!
— Ох, только не это, Джон! В чём дело? Опять что-нибудь скверное?
Приглядевшись, миссис Шляпп увидела, что муж улыбается. Он не улыбался уже целую вечность.
— Пойдём со мной, Дженет! — запыхавшись, сказал фермер Шляпп и повёл всю семью к сарайчику, перед которым паслись Кошмар с Бедой и выводком малышей, подбирая остатки корма.
— Ну, Дженет, посмотри хорошенько на гусят. Что ты на это скажешь? — сияя, спросил фермер Шляпп и ткнул пальцем в золотого гусёнка. — Ты погляди, что за чудо! Так и горит на солнце!
Миссис Шляпп, разинув рот, уставилась на золотого гусёнка, потом спустила Джека на землю и наклонилась погладить золотые пёрышки. Погладила раз, другой — и тоже заулыбалась, как муж.
Супруги переглянулись.