Они не хотят понять, что никому нет дела до таких пустяков, как внутреннее управление туземных штатов, до тех пор, пока царит без границ угнетение и злодеяние, пока правящие штатами не перестанут быть ни к чему не годными, — пьянствовать или болеть в продолжение целых годов. Туземные штаты созданы провидением только затем, чтобы доставлять разные декорации, тигров, всевозможные небылицы и т. п. Они представляют собой темные местечки земного шара, наполненные невообразимым жестокосердием, которые одной своей стороной соприкасаются с железной дорогой и телеграфом, а другой — с временами Гарун-аль-Рашида.
* * *
Когда я оставил вагон, мне пришлось вступить в сношения с разными королями и в течение восьми дней испытать разнообразные изменения образа жизни. Иногда я облекался в парадные одежды, посещал принцев и государственных деятелей, пил из хрусталя и ел с серебра. Иногда — лежал прямо на голой земле, с жадностью питался тем, что попадалось под руку, запивая протекающей вблизи водой, и спал с моим слугой под одним грубым одеялом.
Я покончил с Великой Индийской Пустыней в то самое число, как предполагал раньше, и поезд высадил меня на Марварском скрещении, откуда направляется в Джодпор до смешного крошечная железная дорога. Бомбейский почтовый поезд из Дели недолго стоит в Марваре. Он уже был там, когда я приехал, и у меня едва хватило времени, чтобы перейти на его платформу и обойти вагоны. Во всем поезде был только один вагон 2-го класса. Я опустил окно вагона и увидал огненно-красную бороду, полузакрытую грубым вагонным одеялом. Здесь был тот самый человек, которого я искал, спавший крепким сном, и я тихонько толкнул его. Он с бранью приподнялся, и при свете лампы я мог разглядеть его лицо. Это было широкое, добродушное лицо.
— Опять билеты? — спросил он.
— Нет, — отвечал я. — Я пришел вам сказать, что «Он ушел на неделю на юг».
— Он ушел на юг на неделю?
Поезд начал двигаться. Рыжий протер глаза.
— «Он на неделю ушел на юг», — повторил он. — Это как раз похоже на него. Говорил он, что я должен вам дать что-нибудь?
— Нет, он ничего не говорил, — отвечал я, соскакивая с поезда и наблюдая, как в темноте уже погасали его красные огни.