— Ах если б они могли раньше предсказать, что мой караван изрежут шинварисы, — проворчал агент торгового дома из Раджпутана. Его товары изменническим образом попали на границе в руки разбойников, и это обстоятельство служило предметом шуток для всего базара. — Оэ, жрец, откуда ты и куда идешь?
— Я иду из Рима, — закричал жрец, вертя свою юлу, — из Рима, гонимый через море дыханием сотни дьяволов. О! воры, грабители, разбойники, лжецы!.. Благословение Пир-Хана на свиньях, собаках и клятвопреступниках! Кто хочет взять покровительствуемого богом на север продавать талисманы? Верблюды никогда не будут перетирать себе кожу, сыновья никогда не станут хворать, а жены всегда останутся верными мужьям во время их отлучек у тех людей, которые возьмут меня в свой караван!.. Покровительство Пир-Хана да будет над их работой! — Он вытянул полу своего грубого плаща и вертелся между привязанными лошадьми.
— Вот через двадцать дней выступает караван из Пешавера в Кабул, — сказал какой-то торговец. — Мои верблюды пойдут с ним. Иди и ты и принеси нам счастье.
— Я хочу идти сейчас, — закричал жрец. — Я поеду на своих крылатых верблюдах и буду в Пешавере через день! Хо! Хавар-Мир-Хан, — завопил он слуге, — выводи верблюдов и помоги мне сесть на моего!
Он вскочил на спину склонившего колена животного и крикнул, обернувшись ко мне: «Пойди и ты, саиб, немного по дороге, а я продам тебе талисман-амулет, который сделает тебя королем Кафиристана».
Свет озарил меня, и я последовал за двумя верблюдами из Серая; когда мы вышли на открытую дорогу, жрец остановился.
— Что вы думаете обо всем этом? — произнес он по-английски. — Карнеган не может разговаривать с ними на их языке, и я переодел его своим слугой. Он приличный слуга. Недаром в течение четырнадцати лет таскался я по стране. Разве я не чисто говорю? Мы будем ковылять за караваном до Пешавера, пока не доберемся до Жагдаллака, а тогда постараемся променять своих верблюдов на ослов и доплетемся до Кафиристана. Вот юлы для эмира! Суньте руку под верблюжье седло и скажите, что вы нащупали?
Я ощупал приклад Мартини, и другой, и третий.
— Их всех двадцать! — спокойно сказал Драво. — Их двадцать, а соответствующие им боевые запасы под юлами и глиняными куклами.
— Да поможет вам небо, если вы попадетесь с этими вещами, — сказал я. — Мартини среди патанов ценится на вес серебра.