— Затем, чтобы научить их Закону Человека. У людей нет ни когтей, ни зубов, оттого они и делают вот такие штуки и даже хуже.
— Если бы я это знал, то не взял бы его. Я не хочу его больше. Смотри!
Анкус полетел, сверкая, и зарылся в землю в пятидесяти шагах от них, среди деревьев.
— Теперь я очистил мои руки от смерти, — сказал Маугли, вытирая руки о свежую влажную землю. — Белая кобра говорила, что смерть будет ходить за мной по пятам. Она состарилась, побелела и выжила из ума.
— Смерть или жизнь, почернела или побелела, а я пойду спать, Маленький Брат. Я не могу охотиться всю ночь и выть весь день, как другие.
Багира знала удобное логово в двух милях от водопоя и отправилась туда отдыхать. Маугли, недолго думая, забрался на дерево, связав вместе две-три лианы, и гораздо скорее, чем можно об этом рассказать, качался в гамаке в пятидесяти футах над землею. Хотя Маугли не боялся яркого дневного света, он все же следовал обычаю своих друзей и старался как можно меньше бывать на солнце. Когда его разбудили громкие голоса обитателей деревьев, были опять сумерки, и во сне ему снились те красивые камешки, что он выбросил.
— Хоть погляжу на них еще раз, — сказал он и спустился по лиане на землю.
Но Багира опередила его: Маугли было слышно, как она обнюхивает землю в полумраке.
— А где же колючая штука? — воскликнул Маугли.
— Ее взял человек. Вот и след.