— Люди всегда охотнее едят, чем бегают, — ответил Маугли, то скрываясь, то показываясь среди невысоких кустарников, где они теперь рыскали, обходя незнакомые джунгли.
Багира, слева от Маугли, издала какой-то странный звук горлом.
— Вот этот покончил с едой! — сказала она.
Смятый ворох пестрой одежды лежал под кустом, а вокруг него была рассыпана мука.
— Тоже сделано бамбуковой палкой. Гляди! Белый порошок — это то, что едят люди. Они отняли добычу у этого, он нес их пищу — и отдали его в добычу коршуну Чилю.
— Это уже третий, — сказала Багира.
«Я отнесу свежих крупных лягушек Матери Кобр и накормлю ее до отвала, — сказал себе Маугли. — Этот кровопийца — сама Смерть, и все же я ничего не понимаю!»
— Идем по следу! — сказала Багира.
Они не прошли и полумили, как услышали ворона Кауа, распевавшего Песню Смерти на вершине тамариска, в тени которого лежало трое людей. Полупотухший костер дымился в середине круга, под чугунной сковородкой с почерневшей и обгорелой пресной лепешкой. Возле костра, сверкая на солнце, лежал бирюзово-рубиновый анкус.
— Эта тварь работает быстро: все кончается здесь, — сказала Багира. — Отчего они умерли, Маугли? Ни на ком из них нет ни знака, ни ссадины.