Она оказалась разрушенной меньше других, и большой удав замешкался, пробираясь между камнями.
Облако закрыло луну, и как раз в то время, когда Маугли раздумывал, что будет дальше, он услышал легкие шаги Багиры на террасе. Черная пантера взбежала по склону почти без шума и, не тратя времени на то, чтобы кусаться, раздавала удары направо и налево обезьянам, сидевшим вокруг Маугли в пятьдесят-шестьдесят рядов. Раздался общий вопль испуга и ярости, и, в то время как Багира шагала по катящимся и барахтающимся телам, одна обезьяна крикнула:
— Она тут одна! Убьем ее! Убьем!
Клубок дерущихся обезьян, кусаясь, царапаясь, дергая и терзая Багиру, сомкнулся над ней, а пять или шесть обезьян крепко ухватили Маугли, подтащили его к стене беседки и впихнули в пролом купола. Мальчик, воспитанный людьми, был бы весь в синяках, потому что падать ему пришлось с высоты добрых пятнадцати футов, но Маугли упал так, как Балу учил его падать, и сразу стал на ноги.
— Посиди тут, — кричали обезьяны, — пока мы не убьем твоих приятелей! А потом мы по-играем с тобой, если Ядовитый Народ оставит тебя в живых!
— Мы с вами одной крови, я и вы! — быстро шепнул Маугли Змеиное Слово.
Он слышал шорох и шипение вокруг в кучах щебня и для верности еще раз повторил Змеиное Слово.
— Ссслышим! Уберите клобуки! — сказало несколько тихих голосов (все развалины в Индии рано или поздно становятся обиталищем змей, и ветхая беседка кишела кобрами). — Стой смирно, Маленький Брат, иначе ты раздавишь нас!
Маугли стоял спокойно, глядя в отверстия ажурной резьбы и прислушиваясь к шуму драки вокруг черной пантеры, к воплям, бормотанию и шлепкам и к густому, хриплому кашлю Багиры, которая рвалась и металась взад и вперед, задыхаясь под кучей навалившихся на нее обезьян.
Впервые со дня своего рождения Багира дралась не на жизнь, а на смерть.