— Да нет, я не хотел сказать ничего обидного, Балу. Только то, что ты похож на кокосовый орех в шелухе, а я на тот же орех без шелухи. А если эту твою бурую шелуху…
Маугли сидел, скрестив ноги, и объяснял свою мысль, по обыкновению засунув палец в рот, но тут Багира протянула мягкую лапу и опрокинула его в воду.
— Еще того хуже, — сказала черная пантера, когда мальчик поднялся, отфыркиваясь. — Если с Балу содрать шкуру, то он будет похож на кокосовый орех. Смотри, как бы он не сделал того, что делают кокосовые орехи!
— А что? — спросил Маугли, позабывшись на минуту, хотя это одна из самых старых шуток в джунглях.
— Не разбил бы тебе голову, — невозмутимо ответила Багира, снова опрокидывая мальчика в воду.
— Нехорошо смеяться над своим учителем, — сказал медведь, после того как Маугли окунулся в третий раз.
— Нехорошо! А чего же вы хотите? Этот голыш бегает по лесу и насмехается, как обезьяна, над тем, кто был когда-то добрым охотником, да еще дергает за усы забавы ради.
Это спускался к реке, ковыляя, Шер-Хан, хромой тигр. Он подождал немножко, наслаждаясь переполохом, который поднялся среди оленей на том берегу, потом опустил к воде усатую квадратную голову и начал лакать, ворча:
— Джунгли теперь логово для голых щенят! Взгляни на меня, человечий детеныш!
Маугли взглянул на него — вернее, посмотрел в упор и очень дерзко, — и через минуту Шер-Хан беспокойно отвернулся.