Спустились уже сумерки, когда он увидел знакомое пастбище и дерево дхак, под которым ожидал его Серый Брат в то утро, когда Маугли убил Шер-Хана. Как ни был он зол на всех людей, все же при первом взгляде на деревенские кровли у него перехватило дыхание. Он заметил, что все вернулись с поля раньше времени и, вместо того чтобы взяться за вечернюю стряпню, собрались толпой под деревенской смоковницей, откуда слышались говор и крик.
— Людям непременно надо расставлять ловушки для других людей, а без этого они всё будут недовольны, — сказал Маугли. — Две ночи назад они ловили Маугли, а сейчас мне кажется, что эта ночь была много дождей назад. Сегодня черед Мессуи с мужем. А завтра, и послезавтра, и на много ночей после того опять настанет черед Маугли.
Он прополз под оградой и, добравшись до хижины Мессуи, заглянул в окно. В комнате лежала Мессуа, связанная по рукам и ногам, и стонала, тяжело дыша; ее муж был привязан ремнями к пестро раскрашенной кровати. Дверь хижины, выходившая на улицу, была плотно приперта, и трое или четверо людей сидели, прислонившись к ней спиной.
Маугли очень хорошо знал нравы и обычаи деревни. Он сообразил, что, пока люди едят, курят и разговаривают, ничего другого они делать не станут; но после того, как они поедят, их нужно остерегаться. Скоро вернется и Балдео, и, если его провожатые хорошо сослужили свою службу, ему будет о чем порассказать. Мальчик влез в окно и, нагнувшись над мужчиной и женщиной, разрезал связывавшие их ремни, вынул затычки изо рта и поискал, нет ли в хижине молока.
— Я знала, я знала, что он придет! — зарыдала Мессуа. — Теперь я знаю наверняка, что он мой сын! — И она прижала Маугли к груди.
До этой минуты Маугли был совершенно спокоен, но тут он весь задрожал, чему и сам несказанно удивился.
— Для чего эти ремни? За что они связали тебя? — спросил он, помолчав.
— В наказание за то, что мы приняли тебя в сыновья, за что же еще? — сказал муж сердито. — Посмотри — я весь в крови.
Мессуа ничего не сказала, но Маугли взглянул на ее раны, и они услышали, как он скрипнул зубами…
— Чье это дело? — спросил он. — За это они поплатятся!