— Я тоже провожу их. Я стара, но еще не совсем беззуба. — Мать Волчица стала на задние лапы и заглянула через окно в темную хижину.
Потом она бесшумно опустилась на все четыре лапы и сказала только:
— Я первая кормила тебя молоком, но Багира говорит правду: человек в конце концов уходит к человеку.
— Может быть, — сказал Маугли очень мрачно, — только я сейчас далек от этого пути. Подожди здесь, но не показывайся ей.
— Ты никогда меня не боялся, Лягушонок, — сказала Мать Волчица, отступая на шаг и пропадая в высокой траве, что она отлично умела делать.
— А теперь, — весело сказал Маугли, снова прыгнув в окно, — все собрались вокруг Балдео, и он рассказывает то, чего не было. А когда он кончит, они непременно придут сюда с Красным… с огнем и сожгут вас обоих. Как же быть?
— Мы поговорили с мужем, — сказала Мессуа. — Канхивара в тридцати милях отсюда. Если мы доберемся туда сегодня, мы останемся живы. Если нет — умрем.
— Вы останетесь живы. Ни один человек не выйдет сегодня из ворот. Но что это он делает?
Муж Мессуа, стоя на четвереньках, копал землю в углу хижины.
— Там у него деньги, — сказала Мессуа. — Больше мы ничего не можем взять с собой.