И Маугли, как всегда, отлетел шагов на десять в сторону, задыхаясь и хохоча.
Он поднялся, набрав полные руки травы, и пошел за Каа к любимому месту купания мудрой змеи — глубокой, черной как смоль заводи, окруженной скалами и особенно привлекательной из-за потонувших стволов. По обычаю джунглей, мальчик бросился в воду без звука и нырнул; потом вынырнул, тоже без звука, лег на спину, заложив руки под голову, и, глядя на луну, встающую над скалами, начал разбивать пальцами ног ее отражение в воде. Треугольная голова Каа разрезала воду как бритва и, поднявшись из воды, легла на плечо Маугли. Они лежали неподвижно, наслаждаясь обволакивающей их прохладой.
— Как хорошо! — сонно сказал Маугли. — А в человечьей стае в это время, помню, ложились на жесткое дерево внутри земляных ловушек и, закрывшись хорошенько со всех сторон от свежего ветра, укутывались с головой затхлыми тряпками и заводили носом скучные песни. В джунглях лучше!
Торопливая кобра проскользнула мимо них по скале, напилась, пожелала им доброй охоты и скрылась.
— О-о-ш! — сказал Каа, словно вспомнив о чем-то. — Так, значит, джунгли дают тебе все, чего тебе только хочется, Маленький Брат?
— Не все, — сказал Маугли, засмеявшись, — а не то можно было бы каждый месяц убивать нового Шер-Хана. Теперь я мог бы убить его собственными руками, не прося помощи у буйволов. Еще мне хочется иногда, чтобы солнце светило во время дождей или чтобы дожди закрыли солнце в разгаре лета. А когда я голоден, мне всегда хочется убить козу, а если убью козу, хочется, чтобы это был олень, а если это олень, хочется, чтобы это была нильгау. Но ведь так бывает и со всеми.
— И больше тебе ничего не хочется? — спросил Каа.
— А чего мне больше хотеть? У меня есть джунгли и Милость Джунглей! Разве есть еще что-нибудь на свете между востоком и западом?
— А кобра говорила… — начал Каа.
— Какая кобра? Та, что уползла сейчас, ничего не говорила: она охотилась.