Молодой бог умолк, и его собратья переглядывались в молчаньи.
— Этого я никогда прежде не слыхал, — прошептал Перу на ухо своему товарищу. — А все-таки иногда, когда я мазал маслом машину на «Гурко», мне приходило в голову, неужели наши жрецы в самом деле уж такие умные, такие умные? Скоро рассветет, сагиб. Они уйдут перед утром.
Желтоватый свет разлился по небу, и с исчезновением темноты шум реки изменился.
Вдруг слон громко заревел, точно будто человек ударил его.
— Пусть Индра рассудит. Отец всех, говори! Скажи свое слово о том, что мы сейчас слышали? Лжет Кришна или…
— Вы знаете, — сказал олень, поднимаясь на ноги, — вы знаете загадку богов. Когда Брама перестанет грезить, и небо, и ад, и земля исчезнут. Будьте довольны. Брама еще грезит. Сонные грезы приходят и уходят, содержание грез меняется, но Брама еще грезит! Кришна слишком долго ходит по земле, но я еще больше полюбил его за то, что он сейчас рассказал. Все боги меняются, возлюбленный, все, кроме одного!
— Да, кроме одного, кроме того, кто сеет любовь в сердца людей, — сказал Кришна, завязывая свой пояс. — Подождите немного, и вы увидите, солгал ли я.
— Правду ты говоришь, надо немного подождать, и мы узнаем. Возвращайся к своим мужикам, возлюбленный, и распространяй веселье среди молодежи, ибо Брама еще грезит. Идите, дети! Брама грезит, а пока он не проснется, боги не умрут.
— Куда они ушли? — сказал ласкарец, дрожа от холода и охватившего его ужаса.
— Бог знает! — отвечал Финдлейсон.