Гершель умылся — он был грязный после чердаков — и мы подошли к сарайчику. Оглянулись— нет ли поблизости ребят — и тихонько вскарабкались по двери к гнезду.
…и тихонько вскарабкались по двери к гнезду.
Это очень интересно — живые птенчики в гнезде!
Вдруг мы заметили: две птички летают вокруг нас, жалобно пищат и стараются отвлечь нас от сарая.
Мы решили помочь птичкам и стали частенько носить им воду в жестянке и вареную картошку.
Гершель меня все уверял: птички-родители привыкнут к нам, поймут, что мы им зла не сделаем, и перестанут бояться.
Я никому не показывал гнездо — только Любочке. Она крепко-накрепко пообещала никому не рассказывать, где гнездо, и никого не водить.
И вот мы с ней пошли к сарайчику. Подсадил я ее. А она даже не знает, куда смотреть. И вдруг вскрикнула:
— Ой, какие крошечные! Малюсенькие!