Мишка вытер глаза, нагнулся, видит — у Кнопочки в зубах тесемочка, а за тесемкой тянется что-то большое, серое.
— Сумка! — вскричал Мишка, — моя сумка!
А Кнопка радёхонька. Она ласкается к Мишке, и, видать по глазам, ей хочется сказать: «Что ж ты, Миша, думал, я так и оставлю на снегу сумку своего приятеля!»
Мишка гладит Кнопку, обнимает, прижимает к себе, теребит за уши, за хвост, за лапы:
— Хорошая ты моя Кнопочка! Умница ты моя! Ум-ум-ум-ница!
Мише опять тепло, Мише снова весело. Он взбежал на крыльцо, затопал сапогами: «А ну, снег, долой с моих ног!» — затарабанил в дверь кулаком: «Бух-бух, распахнись-откройся дверь!»
— Что за грохот? — закричали за дверью. — Что за гром? Кому там не терпится?
— Мама, — закричал Мишка, как только дверь приоткрылась, — какая зима!
Но это вовсе была тетя, а не мама. Миша на ходу снял пальтишко, бросил на стул сумку и помчался по всем комнатам искать маму. Надо же ей рассказать, какая нынче удивительная, замечательная зима!
Отличная зима! Отличница-зима!..