Кто знает, кто знает, как нашу коровушку зовут?
Ее зовут Двоська.
Родилась, прижилась у нас коровушка. Гинда сказала, чтобы ее назвали Хамкой, а я сказал — Двоськой. И вот Гиндины товарищи звали ее Хамкой, а мои товарищи звали ее Двоськой. Когда мать пошла звать шойхета[1], чтобы отдать ему Двоську, я с Гиндой уже заранее обо всем сговорился.
Взяли Двоську, ввели в сарай, зарыли в сено и на ухо шепнули:
— Лежи смирно, Двоська, а не то будет плохо.
Мы только вышли из сарая, а уж идет шойхет в своем длинном засаленном лапсердаке.
Гинда и я, мы сердиты на шойхета, мы его видеть не можем, а мать на нас кричит.
Лежит Гинда на траве у сада и смотрит, что-то будет. Лежу я на траве, немного поодаль, и смотрю, что-то будет.
Приводит мать шойхета в сарай к нашей телке — глядит нету телки.
Тут уж мать знает — сорванцы куда-нибудь запрятали телку.