— Четвертую! говорит писарю доктор.
— Шматченко!
— Никита Миколаевич!
— На что жалуешься?
— Посмотрите, гражданин доктор, у меня грыжа начинается.
— Четвертую, приказывает доктор, бросив беглый взгляд на грыжу, а сам нервно кусает себе губы.
— Гражданин доктор! да я же ей - Богу, не могу работать в лесу, умоляюще говорит Шматченко, уже узнав, что четвертая категория работает на самых тяжелых работах,
— Ничего не могу Поделать, Шматченко... Я рад бы дать 3-ю категорию... говорит доктор, — но не могу. А сам уж нервно подергивается.
Я не назову фамилии этого врача, ибо не хочу ставить его под «огненные», как говорит Курилко, буквы: О... Г... П... У... И не один этот врач говорит: «Что же я могу поделать! Я и рад был бы, но...
За небольшим исключением, все так говорят-инженеры, техники, агрономы, даже СЛОНовские десятники, бьющие морды другим лишь потому, что они не хотят быть сами битыми.