В конце 1928 года пришла из СПЕЦОТДЕЛА ОГПУ бумаженка за подписью члена коллегия ОГПУ Глеба Бокия: «Заключенный вверенных вам лагерей такой-то (имени я не помню) по постановлению Коллегии ОГПУ подлежит расстрелу. Вам надлежит приговор привести в исполнение и об исполнении срочно донести мне. Глеб Бокий».
Приговоренный к расстрелу был китаец — пожилой, крупный, немного рябоватый человек. В СЛОН он был прислан на 10 лет за «шпионаж в пользу иностранных государств». На острове он занимал должность заведующего баней № 2, что стояла за Кремлем. Получив бумажку, начальник ИСО Борисов призадумался, «как его «шлепнуть» и где это сделать так, чтобы все было шито-крыто? Подумал и надумал: позвал к себе выводного «следизолятора» Алексеева.
— Алексеев, ты у меня парень «на ять», верю тебе, как себе. Вот в чем дело: ты должен сегодня ночью зарезать заведующего баней № 2. Знаешь, этого толстомордого китайца.
— Слушаюсь, товарищ начальник. Все будет сделано. А вот только, куда прикажите потом деть его?
— Гммм... Да... Вот куда его, правда, потом деть. — задумался Борисов.
— Товарищ начальник, а что если его бросить в водосточную яму? Она метров 15 глубины и на дне тина.
— Правильно, бросай его туда. Но, Алексеев, смотри! Чтобы дело было без шухера (т. е. без шума).
— Будет сдельно на ять, товарищ начальник!
И, действительно, Алексеев зарезал китайца «на ять»: «без шухера» и следов. Ему в этом помогло, во-первых, то, что у него три лошадиных силы, а, во-вторых, 250 грамм спирта, выданных ему Борисовым на «секретно — оперативные дела» (в УСЛОНе такая статья расхода спирта существует со дня его организации).
На другой день после того, как китаец был зарезан появился приказ по 1-му отделению: «Вместо заключенного такого-то, исполнявшего обязанности заведывающего баней № 2 к отправленного на работу на материк, заведывающим баней № 2 назначаю заключенного Иванова Петра. Начальник 1 отделения СЛОН ОГПУ Зарин».