Пораженный император ушел от жены, позвал Справедливого, которого он по-прежнему высоко ценил, и рассказал ему все, что сказала императрица.
- Государь, - спокойно сказал И, - если мое сердце может принести пользу государыне - берите его!
Долго колебался император; но, наконец, видя, что жене делается все хуже и хуже -решился... Справедливому вырезали сердце -и горячее, трепещущее, принесли императрице... И действительно: императрица тотчас же выздоровела и стала еще веселее, еще краше, чем прежде.
А Справедливый? Он не умер. Правда, с тех пор никто больше его не видел в столице; но в Чан-бо-шанских горах, говорят, его потом видали часто, хотя он был и без сердца. И многим он помогал, кто к нему обращался; но всем - разно: одному больше, другому - меньше. А некоторым и совсем отказывал, даже в совете, хотя бы у них была большая нужда: это в том случае, если они не заслуживают помощи. И делал это Справедливый И так верно, так точно, так справедливо, - как не делал даже раньше, когда жил в столице...
Умер император, умерла императрица; все о них позабыли. А барабаны, что поставил И - остались; их и сейчас можно видеть у ворот каждого ямыня. Но, чтобы они своим грохотом не слишком беспокоили наших милостивых начальников, их теперь делают из цельного камня.
Вы спрашиваете, почему И стал еще справедливее, чем раньше? Да потому, что совершенная справедливость может существовать лишь при отсутствии сердца.