Выходя из кабинета редактора, репортер Койн Джилберт не мог скрыть довольной улыбки.
В последнее время его не очень-то баловали интересными заданиями. Потерпев несколько неудач, например при описании вернисажа модного художника Чипплза, о картинах которого он искренне сообщил, что ничего в них не понял, а также при репортаже с бейсбольного матча, который показался ему чересчур членовредительным, Джилберт был признан в редакции «старомодным» и давно уже пробавлялся лишь мелкими новостями второго сорта.
На этот раз фортуна, видимо, обернулась к нему.
— Послушайте, Джилберт, — сказал шеф, вызвав его в кабинет. — Вы ведь закончили колледж и, возможно, помните кое-что из того, что проходили?
Джилберт криво усмехнулся. До сих пор эта деталь его биографии лишь вредила ему при исполнении служебных обязанностей.
— Так вот что, — продолжал шеф, — есть одно задание специально для вас. Надо будет проинтервьюировать одного крупного ученого. Как вы насчет науки?
Джилберт насторожился. Ученые до сих пор не были в орбите внимания его газеты.
— Однако, шеф, — сказал Джилберт угрюмо, — это же, наверное, дьявольски скучно.
— Возможно, — пробурчал редактор. — Но нам это усиленно порекомендовали, ясно? — добавил он многозначительно и усмехнулся: — Говорят, он там выдумал что-то умопомрачительное… Нечто опровергающее «Капитал» Маркса. Сделайте две тысячи слов и диктуйте прямо на линотип.