Это существо имело очень странный вид. Да и не только странный, но и страшный, необычайный, фантастический вид. Как и ядро, оно прежде всего поражало своими размерами. Это был гигант высотой с добрых 50 метров, и когда он плавно соскочил на землю, — настолько плавно, что многим показалось, будто он слетел на крыльях, — его голова оказалась намного выше нижнего края отверстия... А отверстие, как уже говорилось, находилось на высоте десятиэтажного дома.
Впрочем его голова настолько сливалась с туловищем, что трудно было различить, где она кончается и где начинается шея... Но все же голова у него была. Длинный бесформенный хобот — нечто среднее между птичьим клювом и лапой осьминога — болтался между двух огромных желтых неморгающих глаз. Этот хобот — как потом узнали — служил ему и для принятия пищи, и для обоняния, и для переговоров с себе подобными. Им же, в случае надобности, он мог производить движения — словно рукой.
Однако у него были и руки. Подобно человеку, каждый Центавр, (как их назвали впоследствии) имел две руки и две ноги, но только его конечности были лишены костей и потому могли извиваться как щупальца. Но, несмотря на свою кажущуюся гибкость, его ноги были все же достаточна крепки для того, чтобы удержать на себе массивную тушу, а руки таили в себе неслыханную силу.
Самые высокие деревья казались для него вероятно кочанами капусты, любой паровоз он мог бы положить к себе в карман, а люди... да, теперь это выяснено вполне достоверно: прилетевший к нам гигант совершенно не заметил вначале этих многочисленных черных точек, тревожно копошащимся возле его ног.
IV
Свое месячное пребывание у нас Центавры вели себя необычайно корректно и деликатно, и если по их вине и случались иногда какие-либо несчастья и катастрофы, то это происходило без всякого злого умысла с их стороны.
А катастрофы все-таки случались, особенно в первые дни их пребывания на Земле, — пока они еще не научились держаться с достаточной осторожностью. Там они придавили целое здание вместе с людьми, тут шаг их гигантской лапы смял и исковеркал железнодорожное полотно или оборвал и перепутал все телеграфные провода... Наконец правительством было решено отвести им громадное поле, свободное от построек и леса, — поле в 3 — 4 квадратных километра, находящееся недалеко от их летательного снаряда, и тут гиганты провели весь остаток своей земной жизни, лишь изредка отваживаясь перешагнуть за пределы
Конечно окрестности поля тотчас же сделались местом непрерывного паломничества ученых всего мира, да и не только ученых, а всех, чаявших посмотреть на «заморскую диковинку». Испуг и недоверие к этим страшилищам быстро рассеялись, когда человечество убедилось, что Центавры прилетели к нам вовсе не с целью стереть нас с лица Земли, а для того, чтобы спокойным взором исследователя проанализировать наши научные и технические достижения. Возле поля Центавров быстро вырос целый научный городок, вместивший в себе русские и заграничные научные силы, решившие посвятить себя делу взаимного сближения с Центаврами.
Мы не знаем, удивились ли Центавры, узнав, что эти жалкие черные точки — люди являются разумными существами; возможно, что в своем беспредельном самоусовершенствовании они дошли до того, что совсем разучились удивляться. По крайней мере, они ничем не проявили своего удивления, и даже впоследствии, когда профессор Иегер открыл способ переговоров с ними, они ничего не сказали нам по этому поводу.
Их разговорный язык — как это ни странно — оказался вовсе не сложным. Его характернейшей чертой было полное отсутствие согласных звуков. Он состоял исключительно из мелодических тонов и полутонов и вмещал в себе все оттенки хроматической гаммы, и когда Центавры (всего их было четверо) переговаривались между собой на этом странном языке, их «пение» было иногда слышно под самой Москвой.