Антонов выключил все моторы. Стало тихо. Люди боялись вспугнуть криком непривычную тишину. Самолет стремительно летел вниз, на растущие торосистые громады. Затем помнится, как застреляли на приземлении два мотора, самолет запрыгал по льду, равномерное журчание моторов сменил оглушающий треск ломающейся снасти.
...И все затихло.
. . . . . . . . . . . . . . . .
Первым очнулся Тиминский. Его отбросило при ударе в угол, к приборам, и придавило кресло. Рядом поднимался Антонов. Громко звал Чубрикова. Он и тут не удержался, чтобы не пошутить.
— Эй, кто живой?! Слазьте, приехали, станция!
Они прежде всего бросились осматривать машину.
Минут через пять Тиминский докладывал пилоту:
— Поломы небольшие, можно исправить. Труднее будет подняться.
— Да, подняться нелегко, — согласился Антонов, — но если сели, как-нибудь оторвемся.
Площадка вокруг самолета заполнена ледяными горами. Какая-то гигантская сила нагромоздила их друг на друга и оставила в самых причудливых напряженных фигурах. Казалось, только на минуту затихло море, сейчас снова взбунтуется спокойный лед и пойдет гулять по арктической воде.