Очнулась вдруг толпа.
— У меня в роду не было лжецов, — спокойно проговорил Пиеттомин, пряча обожженную руку, и ушел с совета.
На мороз за ним вышел человек, выдернувший его руку из костра. Когда нюга упала за ними, чужой человек сказал Вавле:
— Меня зовут Майри Ходакам, будь мне другом, — и протянул Вавле нож с рукоятью и ножнами из мамонтовой кости.
Они обменялись подарками. Так они стали друзьями.
ГЛАВА 4
Ко времени, к которому относится наш рассказ, город-крепость Обдорск имел за собой уже более двухсот лет существования, он считался старым городом, хорошо укрепленным и обстроившимся. До этого долгое время Обдорск являлся подсобной «крепосцой» к главному опорному пункту царской колонизации на Ямале — городу Березову (Армут-Вош). Но с проникновением в глубь тундры казаков и «казенного и торгового люда» влияние Березова как административного центра на Ямале ослабевает. Наряду с этим, Обдорск приобретает все более и более прочные позиции и, наконец, окончательно выходит из-под влияния Березова в самостоятельный город. В Обдорске имеют местопребывание исправник, акцизный чиновник, контролер, священник и повивальная бабка. Помимо этого, здесь постоянно живут полсотни казаков, целая свора попов-миссионеров из братства Св. Гурия, полдесятка купцов и во всю свирепствует «остяцко-самоедская управа» (суд).
С внешней стороны Обдорск тех времен имел весьма неказистый вид. Десятка три занесенных до труб домов зырянских и русских и маленькая церквушка. На площади перед часовней стояла заржавелая от давнего неупотребления старинная пушка-пищаль, и на высоком берегу реки Полуй[16] кое-где еле держались полуразрушенные невысокие бревенчатые стены с бойницами.
В начале 1839 года Обдорск был несказанно удивлен и испуган: тобольский наместник, прослышав о ненецком восстании, вот уже белее десяти лет безнаказанно свирепствующем в Обдории, после многих витиеватых «доносов» дьяков и жалоб князя Василия Тайшина, страшно разгневался на обдорского исправника и сменил его с должности. Вскоре появился новый исправник, которому было строжайше предписано немедленно искоренить волнение и наказать атаманов его — Ваули и Майри Ходакам. Исправник приехал и сразу же круто взялся выполнять предписание. Но что сделает мерзляка Скорняков с полсотней казаков против «оравы язычников», как он выражался.
— Где я буду его искать? — жаловался он своему приятелю, березовскому мещанину по торговым делам Николаю Нечаевскому. — Вот ты живешь здесь пять годов и говоришь, не найти его в тундре. Легче, говоришь, иголку в сене найти, нежели Ваули в бездорожных снегах. А что я буду делать? Как его схватить, стервеца, прости ты меня, господи!