— Собака!
— Смерть ему!
Толпа заревела, заколыхалась, точно буйный ветер налетел на кедры и гнул их...
Василий Сэротетто съежился пуще прежнего, пряча голову в худые плечи.
— Скажи мне, князь, — услышал тот же голос князец, — слышал ли ты в тундре, чтобы дети снега нарушили старинные традиции своей страны? Разве в тундре потерялись ее законы?
— Нет, не слыхать, — не поднимая глаз, ответил князь.
— Крепки эти законы, князец! Законы говорят: есть у тебя мясо — отдай твоему другу, помоги в несчастье, выведи его на верную тропу к жилью. По этим ли законам живешь, тундровый человек?
Молчал князец, как лед. Молчала и толпа, не смея вспугнуть мысль, идущую от сердца. Ваули продолжал:
— Молчишь, человек? Скажи нам — зачем ты продаешь свой народ худым людям царской власти? Зачем вместе с ними обижаешь людей своего племени?
И снова молчал князец. Костер у ног его почти потух.