Обратимся теперь к изучению литературной манеры Епифания Премудрого. Выявив тексты Епифания в сохранившихся редакциях Жития Сергия Радонежского, мы можем теперь их присоединить к написанным ранее произведениям — Житию Стефана Пермского и Похвальному слову Сергию Радонежскому — и составить более полное представление о литературном стиле Епифания и его мировоззрении.
Епифаний в Житии Сергия Радонежского создал портрет идеальной по тем представлениям личности. В его изображении Сергий окружен всенародной любовью и почитанием — от князей и вельмож до простых тружеников, слава о нем долетела даже до Царьграда. И не смотря на это, святой старец, в изображении Епифания, отличается необыкновенным смирением, не стремится к власти, как другие его современники, даже отрекается от митрополичьего престола; одевается Сергий в рубище и носит по многу лет, не гнушается простой работой сельских «поселянинов». Сергий близок к народу и печется о его интересах. Эти черты демократичности Сергия, острые выпады против «санолюбивых» и жаждущих богатства церковников и другие критические тексты Епифаниевской редакции постепенно стираются в переделках Пахомия Логофета, в которых удаляются также те элементы социальной справедливости, которыми окружал личность Сергия в своем произведении Епифаний.
Сравним теперь текст Троицкой летописи с произведениями Епи–фания Премудрого. Обратившись к тексту летописи, как он передан в Рогожском летописце и Симеоновской летописи, а также в реконструкции М. Д. Приселкова, то бросается в глаза повышенный интерес составителя Троицкой летописи к истории Троицкого монастыря и особенно к личности его основателя — Сергия Радонежского. Можно сказать, история Троице–Сергиева монастыря вписана в общерусскую историю и рассматривается на этом фоне как важнейший компонент.
В составе Троицкой летописи имеется целый ряд биографических материалов о Сергии и его соратниках, помещены данные по истории Сергиевой обители. Так, под 6882 г. рассказывается о заложении Сергием монастыря в Серпухове, на Высоком, по просьбе князя Владимира Андреевича — «бяше бо князь любяи монастыри и честь велику въздая мнишьскому чину». Обратим внимание, в каких выражениях говорится о Сергии и его монастыре: «Живяше же въ его области и странѣ въ нарица–емѣи въ Радонѣжѣ, въ его предѣлѣ, въ его отчинѣ, нѣкто по истинѣ рабъ Божии, мужь святъ, старець преподобенъ именемъ Сергии, иуменъ мнозіи братии, отець многымъ монастыремъ, о немъ же суть многа сведетельства. Сего чюднаго старца умоливъ, подвиже и понуди потружатися, дабы своима рукама трудоположныма церкви основу положилъ и монастырь назнаме–налъ. Да якоже князь въсхотѣ мыслию, сице честный старець дѣломъ сътвори, умоленъ бывъ. Исшедъ от великиа своея обители, честнаго монастыря, и пришедъ въ Серпохов, изглядавъ мѣсто подобно и пригоже монастырю и молитву сотворивъ и основание церкви положи своима рука–ма, и тако чюдно есть»[254]ПСРЛ. Пг., Т. 15. вып. 1, 1922. Стлб. 107.. Далее подробно рассказывается об основании монастыря, причем подчеркивается его «общее житие» (в летописи вообще делается акцент на общежитийном уставе монастырской жизни), повествуется о судьбе Сергиева ученика Афанасия Высоцкого и уходе его в одну из константинопольских обителей, где он жил «в молчании» (исихаст–ский идеал Епифания). Под тем же годом сообщается о рождении у великого князя сына Юрия — «и крести его преподобныи игуменъ Сергии, святыи старець»[255]Там же. Стлб. 108.. Под 6883 г. составитель считает необходимым рассказать о болезни «преподобного игумена Сергия, святого старца», сообщает дату начала болезни («въ великое говѣние») и выздоровления («къ Семенову дни»), помещает соответствующее поучение по этому поводу[256]Там же. Стлб. 109.. Под 6887 г. говорится о заложении «Сергием, преподобным старцем» монастыря на Дубенке по повелению великого князя, игуменом которого Преподобный поставил своего ученика Леонтия, «изведе отъ болшаго монастыря, отъ великыя лавры»[257]Там же. Стлб. 137—138.. Под 6888 г. помещено известие, что великий князь Дмитрий Иванович послал «отца своего духовнаго» игумена Федора Симоновского (Сергиева племянника) в Киев по митрополита Киприана»[258]Там же. Стлб. 141—142.. Под 6889 г. упоминается о крещении Сергием, «преподобным старцем», и митрополитом Киприаном сына у князя Владимира Андреевича Серпуховского[259]Там же. Стлб. 142.. Под 6890 г. составитель помещает заметку о крещении Федором Симоновским сына Андрея у великого князя, а рассказывая об отъезде митрополита Киприана в Киев, нашел нужным заметить, что вместе с митрополитом отъехал и Афанасий Высоцкий (Сергиев ученик)[260]Там же. Стлб. 147.. Под 6891 г. сообщается, что великий князь отпустил в Константинополь «отца своего духовнаго игумена Феодора Симоновьскаго о управление митрополиа Русскыя»[261]Там же. Стлб. 148.. Под 6892 г. в общерусскую летопись включено известие из чисто внутримонастырской жизни Сергиевой оби–тели—о смерти троицкого келаря Ильи «на Пяндикостнои недѣли» и дается развернутая его характеристика: «добрыи, послушливыи, живыи святымь житиемь въ послушании у святого старца, бывъ послушливъ и до смерти»[262]Там же. Стлб. 149—150.. Далее читается известие о возвращении из Царьграда Федора Симоновского, которого «патриархъ въ Царѣградѣ постави въ архимандриты и лишшу честь поручи ему паче инѣхъ архимандритъ»[263]Там же. Стлб. 150.. Под 6893 г. сообщается о крещении Сергием сына Петра у великого князя и о поездке «въ Филипово говѣние» игумена Сергия, «преподобного старца», в Рязань с дипломатической миссией: «преже бо того мнози ездили къ нему, не возможе утолити его, преподобныи же старець кроткими словесы и тихими рѣчми и благоувѣтливыми глаголы, благодатию, вда–ною ему, много бесѣдова съ нимъ о ползѣ души и о мирѣ и о любви. Князь же Олегъ преложи сверѣпьство свое на кротость и покорися, и ук–ротися, и умилися душею, устыдѣся толь свята мужа и взя со княземъ съ великымъ миръ вѣчныи»[264]Там же. Стлб. 151.. Таким образом, рассказывая о дипломатической миссии Сергия, автор одновременно создает панегирик прославляемому им старцу.
Под 6894 г. вновь известие о посылке великим князем Сергиева племянника и своего «отца духовного» Федора Симоновского «въ Царьградъ о управление митрополия»[265]Там же. Стлб. 152.. Под 6895 г. помещена заметка о смерти троицкого чернеца Исакия, «ученика великаго отца игумена Сергиа, преподобнаго старца», и перечисляются добродетели Сергиева ученика (все в стиле Епифания): «послушание, чистота, смирение, млъчание, братолюбие, воздержание, нищета, нестяжание, рукодѣлие, любовь, постъ, кротость, безлобие и иныя многы добродѣтели его, яже не могу по единому и ска–зати; паче же безмлъвие любляше и млъчанию прилежаше, отъ того и млъчаникомъ прозванъ бысть, да по истинѣ таковыи святъ и божии угод–никъ»[266]Там же. Стлб. 153—154.. Под 6897 г. отмечено присутствие Сергия, «преподобного старца», на похоронах великого князя Дмитрия Ивановича[267]Там же. Стлб. 156., причем характеристика последнего («благовѣрный, христолюбивыи и благородныи») выглядит намного скромнее добродетелей троицких старцев Ильи и Иса–кия, не говоря о характеристике самого Сергия.
Под 6902 г. сообщается о кончине племянника Сергия архиепископа ростовского Федора, причем с полной датой: «ноября въ 28 день, въ субботу, какъ обѣдню поютъ[268]Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 445.. Под 6910 г. зафиксирована кончина смоленского епископа Михаила, который «положенъ бысть у Троицы въ Сергиевѣ монастырѣ близ гроба старцева»[269]Там же. С. 455..
Под 6900 г. заметка о кончине Сергия Радонежского заслуживает особого внимания. Характеристика Сергия дается в стиле предыдущих рассказов Троицкой летописи: «преставися преподобныи игу–менъ Сергии, святыи старець, чюдныи, добрыи, тихии, кроткыи, сми–реныи, просто рещи и не умѣю его житиа сказати, ни написати. Но токмо вѣмы, преже его въ нашеи земли такова не бывало, иже бысть Богу угоденъ, царьми и князи честенъ, отъ патриархъ прославленъ, и невѣрныя цари и князи чюдишася житию его и дары къ нему слаша, всѣми человѣкы любимъ бысть честнаго ради житиа его, иже бысть пастухъ не тъкмо своему стаду, но всей Русской земли нашеи учитель и на–ставникъ». Этот текст мы воспроизвели по Рогожскому летописцу[270]ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стлб. 163.. В Троицкой же летописи, по свидетельству Н. М. Карамзина, под 6900 г. читалась похвала Сергию «листах на 20»[271]Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 440.. Не может быть сомнений, что это было именно Похвальное слово Сергию, надписанное во всех списках именем Епифания Премудрого и имеющее примерно тот же объем (для рукописей в четвертку), какой указал Н. М. Карамзин. Сравним объем древнейших списков Похвального слова: Троиц. № 755 — 22 листа, Троиц. № 763 — 20 листов, Тихонр. № 705 — 18 листов, Троиц. № 643 — 22 листа, Вол. № 644 — 18 листов. Епарх. № 387 — 24 листа, и т. д. Редкое в рукописной традиции Краткое похвальное слово Сергию значительно уступает в объеме Епифаниевско–му. Других похвальных слов Сергию Радонежскому в рукописях нам обнаружить не удалось.
Существует текстологическая связь между сообщением Рогожского летописца о кончине Сергия и Похвальным словом Епифания Пре–мудрого, что подтверждает нашу гипотезу о включении Похвального слова Сергию в состав Троицкой летописи:
| Рогожский летописец | Похвальное слово Сергию |
| Сергии, святыи старець, чюд–ныи, добрый, тихии, кроткыи, сми–реныи, просто рещи и не умѣю его житиа сказати, ни написати; | Сергие святыи старець, чюд–ныи, добродѣтелми всякыми укра–шенъ, тихыи и кроткий нравъ имѣя, и съмѣреныи,… не могыи по достоанию написати житиа,… по подобию нарещи или похвалити достойно; |
| и невѣрныя цари и князи чюди–шася житию его; всеи Русской земли нашей учитель и наставникъ[272]. | но и невѣрнии мнози удивиша–ся в благопребывателнѣи жизни его…; правыи учитель, нелестныи наставникь,… княземь великымь русскым учитель[273]. |
Итак, в перечисленных текстах Троицкой летописи явно проступает личность автора, заинтересованного в прославлении «великой лавры» — Троице–Сергиева монастыря, его основателя «святого старца» Сергия, прежде которого «в нашеи земли такова не бывало», и выдающихся монахов Троицкой обители. При этом, следует заметить, никакому другому монастырю подобного внимания в летописи не уделяется. Автор, превыше всего ставящий монашеские добродетели, очевидно, сам должен быть монахом, а по пристрастию к «великой» Троице–Сергиевой Лавре — монахом именно этого монастыря. Так мы сузили круг возможных авторов Троицкой летописи. Учитывая, что под 1392 г. вставлено, скорее всего, принадлежащее Епифанию Премудрому Похвальное слово Сергию Радонежскому, вспоминая, далее, что в летописи помещены биографические материалы о Сергии и его сподвижниках, а никто другой, кроме Епифания, жизнеописания Сергия не составлял (в Предисловии к Житию Епифаний заметил, что он 26 лет ждал, когда кто–нибудь напишет биографию Сергия), — мы приходим к выводу об авторстве именно Епифания Премудрого в отношении Троицкой летописи.