— А все-таки она стояла не такой любви, говорилъ Русановъ. — Онъ ее броситъ!
— Вы вѣрите въ неизмѣнную? насмѣшливо спросила Инна.
— Мнѣ непріятно это слышать отъ васъ; особенно послѣ грустныхъ извѣстій, которыя получены мной изъ Петербурга…
— Что жь такое?
— Тамъ у меня пріятель есть: удивительныя новости сообщаетъ. Что вы скажете, напримѣръ, о семнадцатилѣтней дѣвушкѣ, которая вскакиваетъ на столъ съ бокаломъ въ рукѣ и кричитъ: "крови! крови!"
— Ну, Петербургъ, это извѣстно.
— Только извѣстно?
— Нѣтъ, пожалуй съ одной стороны этому радоваться надо…
— Вотъ какъ! А мнѣ кажется, что это со всѣхъ сторонъ безобразіе. Вонъ мой пріятель, пожалуй, восхищается, что выпущенные изъ крѣпости молодые люди хвастаются тѣмъ, будто они чему-то научились на предки… люди, значитъ, энергіи и дѣла!
— Что жь, и этому можно порадоваться!