Въ креслахъ послышался свистокъ, другой, третій. Заевъ опустилъ книгу и растерялся.
— Го! Га! Втикай! гремѣли свитки въ партерѣ….
— Чуешь? Отзывались на галеркѣ, може такъ и треба? — Галерка подхватила.
Шураховскій съ Колей выскочили на сцену.
— Кланяйтесь и благодарите! крикнулъ первый. Заевъ до того сконфузился, что кланялся волновавшейся и хохотавшей публикѣ, и улыбался блѣдный, какъ мертвецъ.
— Надѣньте шапку, кричалъ Коля, нахлобучивая ему капелюхи.
— Занавѣсъ! Занавѣсъ! Кричалъ графъ изъ креселъ, покрывая шумъ своимъ голосомъ.
У выхода поднялась давка. Зрители расходились и разъѣзжались въ темнотѣ. Графъ и Русановъ усаживали въ карету Горобцевъ.
— Вы завтра у насъ, графъ? спрашивала Юленька, выставляя назадъ ручку.
— Непремѣнно, сказалъ Бронскій, украдкой прижимая ее къ губамъ.