— Ну, васъ кошечка не съѣстъ, сказала она, показывая часы, — скоро и обѣдать пора.
— Вы однѣ здѣсь?
— А что? Васъ это поражаетъ? Не тужите безвременно… Ужо въ библіотекѣ будетъ цѣлый полкъ; у насъ аккуратно собираются по вечерамъ играть въ карты; недурно?
— Я и объ этомъ не тужу; изъ отчета видно, что карты доставляютъ половину всего дохода.
— Да, вотъ что! Утилитарность!
— А какъ же иначе? Эти господа и копѣйки бы не пожертвовали; играютъ они въ боковыхъ комнатахъ, заниматься не мѣшаютъ. А вы что это почитывали?
— Основу.
— Скажите пожалуста, вамъ ближе звать, какая это Основа? чего? Я, признаюсь, думалъ, что это основа небывалаго языка.
— Ну, да ужь вамъ ст о итъ только подумать, непремѣнно парадоксъ выйдетъ.
— Нѣтъ, въ самомъ дѣдѣ, для кого пишетъ хоть г. Кулишъ? Если для народа, такъ вѣдь мало написать ындывыдуальность, цывылызація, надо растолковать въ чемъ дѣло, а на это понадобятся цѣлые тома; а если для общества — такъ какъ вамъ это нравится?