— А нуте-ка, я вамъ э&дамъ такой же вопросъ: порѣшили вы что лучше, то ли что вамъ кажется такимъ, или что мнѣ? Вамъ вотъ съ дѣтства говорили, что это зеленое сукно, вы его и называете такъ, и я тоже; а такъ ли глазъ вашъ видитъ его? Очень можетъ-быть, мы называемъ по привычкѣ однимъ именемъ разные цвѣта.
— Вотъ она, батюшка, вотъ она! еще въ залѣ кричалъ Коля, таща подъ руку Лукошкина.
Онъ сбросилъ свитку, надѣтую сверхъ красной рубашки, и подвелъ товарища къ Иннѣ.
— Позвольте вамъ представить русскую женщину: моя кузина!
Русановъ поглядѣлъ на нихъ съ усмѣшкою. Сама Инна сконфузилась.
— Я видала monsieur Лукошкина въ Петербургѣ, поспѣшно проговорила она, протягивая руку. — Вы теперь ваши края посѣщаете?
— Да, путешествую по великой и обильной землѣ нашей и все болѣе и болѣе убѣждаюсь, что порядка въ ней нѣтъ.
— Тутъ чортъ знаетъ что дѣлается! прорвало вдругъ гимназиста:- вотъ полюбуйтесь: Русскіе Вѣстники, Домашнія Бесѣды, Сыны Отечества… знаете на что все это пригодно?
— А на что? спросилъ Лукошкинъ, видимо ждавшій надлежащаго отвѣта.
— Запалитъ ихъ, да и подпалитъ вонъ то прекрасное зданіе, отвѣтилъ гимназистъ, показывая въ окно на стоявшій насупротивъ земскій судъ.