— Средство-то есть, задумчиво говорила Инна.
— Какое же? живо спросилъ Бронскій.
— Какого я никогда не пущу въ ходъ, потому что онъ… все-таки онъ честенъ….
— Честь понятіе условное, говорилъ Бронскій, пристально глядя ей въ глаза.
— Нѣтъ, графъ, и тысячу разъ нѣтъ!
— Maman, говорила Юленька, надувъ губки:- что жь это она съ нимъ шепчется?
— Этого надо было ожидать, рѣшила Анна Михайловна.
XVI. Тостъ
Хотя Ишимовъ на практикѣ совершенно утѣшился Ниночкой, но тутъ почему-то счелъ долгомъ разыграть несчастнаго любовника. Напустивъ себѣ на лицо какой-то дѣланной грусти, онъ подперъ голову рукой, и сѣлъ къ сторонкѣ. Въ сущности страдало только самолюбіе, и ему ужасно хотѣлось сцѣпиться съ графомъ, на котораго онъ и поглядывалъ травленымъ волкомъ.
— Инночка, подите-ка сюда, говорилъ Кононъ Терентьевичъ:- что вы все съ молодыми людьми! Въ кои-то вѣка разокъ можно и намъ старичкамъ полюбоваться!