— Охота жь вамъ позволять такія гадости! сказалъ онъ, показывая на танцоровъ.
— А что жъ сь ними дѣлать? Не гнать же ихъ… Напрасно я васъ завезла сюда; вы одинъ, противъ васъ всѣ… Они тутъ все о чемъ-то совѣщаются… Я и не пойму… Намедни одного чиновника у паны Лисевичъ такъ поколотили….
"Да эта сторона кукушечьихъ гнѣздъ ускользала отъ меня," думалъ Русановь: "par où la politique va-t-elle se nicher!"
Хмѣль у него совсѣмъ прошелъ.
— Тонинъ бываетъ съ ними? спросилъ Русановъ, пораженный новою мыслью.
— Кто такой Тонинъ? Ахъ постойте! Да, да! Они злы на какого-то Тонина, хотѣли подкинуть ему что-то… Какой-то станокъ… Тутъ одинъ надзиратель съ ними ходитъ, Езинскій…
— Ну? говорилъ Русановъ, оживляясь.
— Ну такъ вотъ все имъ толкуетъ, что Тонина надо проучить, что онъ тамъ какіе-то порядки заводитъ; только стѣсняетъ ихъ… Право не знаю….
— Вы мнѣ какъ-нибудь разскажете это, говорилъ Русановъ, — припомните все до мелочи….
— Да на что жь вамъ? говорила она, взявъ его руку и начала его гладить другою рукой, лукаво на него поглядывая.