— Юленька, я все о тебѣ… Не сходится. Ужь я чего-чего не дѣлала, и плутовала, и карточки подмѣняла… Не сходится….
— Не трудитесь, маменька, не сойдется… — И она еще ниже наклонила голову къ пяльцамъ.
— Вотъ никѣмъ же не мучими, сами ся мучяху, вмѣшался Авениръ: — кто жь картамъ вѣритъ?
— Да развѣ это гаданье… Гаданью, пожалуй, не вѣрь, а это пасьянсъ! пасьянсъ!
— Владиміръ Иванычъ пріѣхалъ, сказала Юлія, выглянувъ въ окно.
— Вотъ тебѣ на! вскочилъ Авениръ:- три мѣсяца глазъ не казалъ, ни слуху, ни духу, да вдругъ и надумался въ этакую стужу….
Вошелъ Русановъ; лицо румяно, только какъ будто сдало немного въ цвѣтѣ, глаза немного потускли, волосы отросли почти до плечъ, борода опустилась на грудь, и самъ онъ какъ будто опустился.
Одна Юлія замѣтила это немногое…
— Что вы съ того свѣта, что ли?
— Хуже, отвѣтилъ онъ съ обыкновенною усмѣшкой.