— Когда пріѣдете; нынче поздно; да за разъ и не прочесть всего…. Тамъ переписка за нѣсколько лѣтъ, и дневникъ; сперва надо переписку читать…
— Надо? улыбнулся Русановъ.
— Такова инструкція….
Когда ужь совсѣмъ стемнѣло, Юлія вышла провожать Русанова.
— Нечего и думать объ этомъ, говорилъ онъ, пряча въ портъ-сигаръ фотографическую карточку Инны, махнулъ рукой и погналъ лошадь. Юлія тоскливо смотрѣла вслѣдъ, пока его фигура не слилась съ темнотой осенняго вечера, вѣтеръ не осилилъ глухаго топота копытъ.
— Всѣ они эгоисты, подумала Юленька:- я вотъ поняла, что у него на душѣ… А онъ? Дальше носу ничего не видитъ.
Цѣлый ураганъ мыслей забушевалъ въ головѣ Русанова, когда онъ очутился въ полѣ.
"Она обо мнѣ вспомнила… Что за нѣжности? Къ чему это мнѣ ея дневникъ? переписка? Не хочетъ ли она меня тоже развиватъ?" думалось ему въ первое время. Потомъ онъ вспомнилъ, что она не дѣлала ни шагу безъ крайней надобности, безъ особеннаго смысла: "Что-нибудь сознательно дурное въ ней не мыслимо," думалось ему.
"Не мыслимо," рѣшилъ онъ, подъѣзжая къ дому.