— Служба долга показалась? не дождались? А знаете ли вы почему нынѣ такая долгая служба?
— Василія Великаго, отвѣтилъ Русановъ.
— Такъ-съ! А то вотъ одна барышня сегодня послѣ обѣдни подходитъ ко мнѣ и проситъ отслужить панихиду… Каково это вамъ покажется, въ первый день великаго праздника-то?
— Можетъ-быть огорчена очень? Забыла?
— Очень ужь видно… И добро бы по родному какому, а то по убіеннымъ въ Польшѣ; я только руками развелъ на такія ея слова….
— Кто жь это? спросилъ Русановъ.
— Да вотъ докторская дочка-то, Вѣра Павловна…
— Что такое? скажите вы мнѣ, что это такое? говорилъ Русановъ: — я начинаю улавливать нить этого кошмара… Неужели Поляки….
Старикъ понурилъ голову.
— Не вамъ объ этомъ разсуждать, сказалъ онъ, — очень намъ, Владиміръ Ивановичъ, приходится плохо; надѣемся, что Богъ пронесетъ тучи и исчезнетъ всякъ золъ глаголъ… А теперь боязно и говоритъ, вотъ хоть бы и вы… я давно къ вамъ собирался… что, думаю за человѣкъ такой? Обуздайте-ка лучше гордыню вашу, блаженъ претерпѣвый до конца….