— Кварту, шинкарю! Хай добры люди гуляютъ, та ушкваримо пѣсню, щобъ лука пійшла, ось якъ! бодрилась она.

— Ось якій паробокъ! отозвались крестьяне: — еще и усъ не закрутивсь, а вже и смакъ знае…

Шинкарь принесъ вино; низенькій человѣчекъ въ истасканномъ казакинѣ запилилъ на скрипкѣ, и сталъ подпѣвать, шамкая беззубымъ ртомъ:

Доля моя, доля!

Инна подхватила, да еще парня два. Сѣдой какъ лунь атаманъ хутора сидѣлъ за столомъ, понуривъ голову и притопывалъ ногами…

— Ось такъ хлопецъ, якъ спѣвае! не вытерпѣлъ шинкарь.

— Винъ еще и танцувятиметъ!…. Щобъ мини книша ни ѣсти, тавцуватиметъ….

— Чого жь Петро не пье? замѣтилъ дюжій молодецъ въ овчинной свиткѣ;- пій Петро! обратился онъ къ старику въ изодранной сермягѣ.

— Та звѣстно, отвѣтилъ тотъ:- що пити, що не пити, усе умирати треба… Тилько й у доли, що горѣлка; дома вже усе потягали… жинка плаче, дѣтки сковчатъ.

— А чомъ такъ? вступилась Инна.