— Ничего, мнѣ давно такъ хорошо не было…. Ты думаешь, я вру? Это не ты думаешь, это фосфоръ въ твоемъ мозгу отдѣляетъ мысль. Что за безобразіе! вскрикнула она, толкнувъ фантомъ.
Тотъ закачался, тяжело стукнулся на комодъ, нѣсколько кусочковъ свалилось на подъ.
— Зачѣмъ же ломать? Вѣдь это, я думаю, дорого?
— Два семейства цѣлый годъ сыты будутъ этою дрянью. Нѣтъ, слушай Леня: въ самомъ дѣлѣ, ѣсть, пить, рости, дряхлѣть, разсыпаться, тутъ и все?
— Да будетъ тебѣ….
— Нѣтъ, это трусость, это остатки глупыхъ надеждъ. Ст о итъ рѣшиться, да и кинуться.
— Вотъ я и кинулся! Пока ты тутъ съ книгами, да съ этою дрянью возилась, я перебывалъ и въ раскольничьихъ скитахъ, и въ цыганскихъ таборахъ, корчемничалъ, у контрабандистовъ на Прутѣ годъ прожилъ. Что жь ты думаешь, есть въ этомъ хоть капля поэзіи? Сволочь!
— Нѣтъ, Леня, люди правы! Съ нами имъ житья не было бы. Вспомни ты, кто въ вашей семьѣ кончилъ путнымъ? То энергія безъ удержу, точно нефть горитъ въ жилахъ то апатія до самоубійства, или до сумашествія….
— Не кощунствуй, смѣясь говорилъ Леонъ:- ты и меня въ отчаяніе приведешь.
— О, о! Я еще тебя твоимъ любимымъ вареньемъ угощу. Она достала банку и, откупоривая, шутливо продекламировала ему: "о, ваша жизнь, гдѣ сладко лишь варенье", "Гдѣ вечеромъ опасно такъ ходить". Ну, а теперь гдѣ жь ты живешь? "Птичка Божія не знаетъ"…