Они были слишком хитры и могли очень легко обмануть прямодушного Штертебекера, как и застращенного Кено-том-Броке.
Фризский князь принял ганзейских послов с большими почестями и с видимо радушным лицом, в чем ганзейцы, впрочем, не верили ему.
Шрейе и Баннэ многозначительно переглянулись, но продолжали дипломатически играть свою роль.
С большим нарядом их повели в приготовленные для них хоромы, где они переоделись в нарядное платье.
В рыцарской зале устроен быль в их честь великолепный пир, на котором дочь князя Фолька должна была услужить высоким гостим.
— Это, кажется, ваша милая дочка, князь фон Аурих-и-Эмден, — заговорил Альберт Шрейе с дружественной улыбкой. Но кто бы внимательнее взглянул в глаза этого хитрого сенатора, тот увидел бы в них скрытую злобу.
Кено-том-Бреке и не предчувствовал еще той ловушки, которую приготовил ему лукавый гамбуржец. Поэтому он простодушно ответил, что дочь у него единственная и самое дорогое на свете.
— Можно себе представить, какой ужас наполнил ваше родительское сердце, когда вы узнали о похищении голландским герцогом вашей дочери, — продолжал хитрый Шрейе.
Лицо Кено-том-Броке немного побледнело. Он испытующе посмотрел на посла и заметил подсматривающий взор последнего.
Через секунду, однако, лицо его приняло прежнее невинное и дружеское выражение.