Все сенаторы подписали договор, после чего Альберт Шрейе, передавая его Кено, сказал:
— Теперь вопрос, как перевозить Штертебекера в Гамбург. Говорят, что он обладает геркулесовой силой и разрывает цепи как нитку.
— На дворе крепости я видел большую железную клетку, служащую, видно, для перевозки диких зверей, — вмешался Иоганн Нанне. — Может быть, князь одолжил бы союзному Гамбургу эту клетку. Она хотя слишком большая, но зато надежное это место для Штертебекера.
— Так ли? — обратился Шрейе к князю.
— Да, — ответил тот. — Это клетка четырех львов, которых крестоносцы привезли с собой с востока. Львы тут издохли. Эту клетку можете взять.
Кено говорил это весьма охотно. Он беспрестанно думал о том, каким образом освободить своего кровного брата, не причинив себе этим вреда.
С львиной клеткой открылась возможность помочь другу. Хитрый, как лисица Кено, дабы не возбудить подозрения у сенаторов, устроил для них роскошный пир, на котором вино лилось ручьями, и Кено все время уверял сенаторов в своей искренней радости по случаю заключения договора.
Но лишь только послы удалились на покой, как Кено в строжайшей тайне отправил гонца в Эмден известить Годеке Михаеля о случившемся.
Виталийцы должны были напасть на гамбуржцев, когда эти перейдут на свою территорию.
Годеке Михаель, узнав о случившемся, впав в такую ярость, что хотел тотчас грянуть на крепость Аурих и взять все посольство в плен.