Фризский князь одним прыжком был у окна. Вздох облегчения вырвался из его груди.
— Это не враги, Клаус, — вскрикнул Кено радостно, — а друзья! Мои лучшие, вернейшие друзья, это виталийские братья.
— Виталийские братья? — ликующе закричал Штертебекер, и его глаза засверкали. — Да, теперь узнаю их. Это флаги бронированного кулака. Они приходят вовремя. Кто это говорил им, что я нуждаюсь в них?
— Я, — гордо сказал Кено. — Я позвал их сюда, чтобы спасти тебя, но теперь вижу, что они уже не нужны, потому что ты уже спасен.
— Ты их позвал сюда, ты? — повторял Штертебекер. После недавних событий этот шаг был ему непонятен.
— Да, я! Я хотел загладить то, что бездействовал, когда гамбуржцы тебя арестовали.
Лицо Штертебекера пояснело, сдвинутые брови раздвинулись.
— Ты ведь честный товарищ, Кено-том-Броке, сердце твое доброе, дай я обниму тебя.
Страшно взволнованный, не в состоянии удерживать всхлипывания, бросился Кено в объятия своего друга.
В эту минуту от отряда отделилась черная точка, и вскоре можно было узнать, что это всадник, в диком галопе спешивший к крепости.