Гамбуржцы быстро приблизились, теперь только «Морской дракон» задал огонь. Штертебекер мог быть доволен своим заместителем, он-таки превосходно прицелился.
Фок-мачта гамбургского корабля с ужасным грохотом упала на палубу.
Теперь «Буревестник» отодвинулся назад, заставив противника тоже повернуться. Экипаж был теперь обеспечен собственными невзгодами и Штертебекер мог беспрепятственно продолжать опасную борьбу на вражеской палубе.
Сильнейшие противники бросились на него, для того чтобы мгновенно упасть под ужасным ударом его сабли. Никто не мог устоять против его метких яростных ударов.
Палуба представляла собой картину настоящего поля битвы, с реками крови, убитыми и ранеными. Кругом слышался звон сабель и топоров и, в виде аккомпанемента, грохот орудийных выстрелов.
— Вперед! — крикнул вдруг Штертебекер громовым голосом. — Это уже продолжается слишком долго! Кончайте! Тесните их к краю, если они не сдадутся, бросайте их в море!
Владыка морей был похож на настоящего Бога войны, когда он бросился теперь на своих противников с громадной саблей в правой руке и все виталийцы с дикими криками бросились за ним.
Руководители корабля все еще были на ногах, капитан, штурманы, боцманы были еще в живых и отчаянно сопротивлялись против Штертебекера.
В общей свалке нельзя было отличить друга от врага, местами дерущиеся сцепились в настоящий клубок. Взаимная озлобленность не имела пределов! Даже раненые, лежавшие на палубе, старались зубами и ногтями причинить вред противникам.
Но Штертебекер положил теперь конец.