— Вы опять имели достойную вас работу, капитан! — сказал он к Штертебекеру, вышедшему ему на встречу. — Другой бы не вышел целым из такого огня. Я был свидетелем ужасной борьбы и боялся уже, что вам плохо придется. Это было бы вдвойне скверно, ибо я, капитан, приношу плохие известия.
Орлиные глаза Штертебекера загорелись.
— Что с Вихманом? — спросил он. — Насколько я знаю, он предполагал курсировать с четырьмя кораблями у устья Эмса, чтобы подстеречь англичан?
— Да, но он вошел в устье Эмса и не может выйти оттуда, — ответил виталиец. — Капитан, я вам скажу без дальних слов, этот Гиско изменник! Он ставит нахальные требования и держит наши корабли в плену! Мы, гордые виталийцы, должны подчиниться фризам, и часть наших людей должна стать его рабами — этого он хочет!
Штертебекер топнул ногой по полу.
— Как? Гиско осмелился на требование? И Вихман растерялся? Разве он не в состоянии со своими четырьмя кораблями прорваться в море?
Посланец покачал головой.
— Они делали все, что только возможно было, — мрачно ответил он, — но им не задалось вырваться. Им осталось только или подчиниться дерзким требованиям Гиско, или потопить наши корабли.
— Они уже чуть не выбрали последнее, — продолжал он. — Вы ведь знаете, капитан, гордость виталийцев, они скорее погибнут чем сдадутся. Последним исходом осталась попытка розыска вас. Старый Преен говорил, что вы единственный, который может еще помочь им, и поэтому я явился к вам.
— И не напрасно, — ответил Штертебекер. — Нет, старый товарищ не обманулся в Штертебекере. Я поеду туда и выступлю против атамана фризов.