Посол Вихмана был взят на борту, и заходящее солнце видело короля виталийцев, отправляющегося двумя приобретенными кораблями на восток.
Так как у него было много людей, то он мог обеспечить оба корабля необходимым экипажем.
Он сам остался на «Буревестнике», около которого плыли оба гамбургских корабля, над которыми развевалось теперь победное знамя Клауса Штертебекера: бронированный кулак на красном поле.
Несмотря на темноту, Штертебекер продолжал свою быструю езду с натянутыми парусами. Он спешил, думая об ожидающих его товарищах на устье Эмса.
Виталийцы скоро узнали цель этой быстрой поездки, и многие храбрецы задумчиво устремляли свои глаза в даль.
— Мы знаем эту скалистую крепость, — рассказывали некоторые виталийцы. — Здесь и Штертебекер со своим «Буревестником» ничего не поделает. Это каменное гнездо непобедимо; напрасны все старания.
— Обождем, — ответили другие, слепо верившие в Штертебекера. — Капитан уже много сделал, что казалось абсолютно невозможным, вы увидите, он еще справится с Гиско тоже.
Всю ночь продолжалась эта безумно быстрая поездка. На рассвете уже можно было различить берег.
Поднялась буря, все три корабля мчались стрелой, но большой гамбургский все таки немного отставал.
— Это старый, негодный ящик, — рассуждали сидевшие на нем виталийцы. — При первой сильной буре он может разлететься; совсем не стоило его таскать с собой.