Три дня ходили Штертебекер и Самбо по этой скалистой пустыне. На ночь они устраивались где-нибудь в пещере, или же просто под открытым небом. Ночи хотя были холодные, но сухие, — здесь дождя не бывало.
Когда на четвертое утро рассеялся туман, Штертебекер увидел грандиозное зрелище!
При выходе из тесного ущелья увидел он святую гору. Собственно это не была гора, а целое нагромождение горных масс колоссальной вышины.
Вершины этой громады не видно было, она исчезала в облаках.
Вся эта гора казалась раскаленной огнем. Нет, она казалась самой огненной массой; она была похожа на раскаленное железо, но еще интенсивнее, пурпурнее, можно даже сказать, кроваво-краснее.
Самбо упал на землю и приложился к ней лбом три раза. Тогда он хотел идти дальше, но вдруг остановился, когда заметил, что Штертебекер не сделал того же.
Поэтому он просил своего господина также пасть на колени и выразить святой горе свой саалам (привет), а Штертебекер, внутренно усмехаясь, исполнил его просьбу. Зачем ему было задеть духовную струну этого мальчика, считавшего свой салаам необходимым религиозным обрядом.
С большим удивлением, однако, заметил Штертебекер в стороне от святой горы на большой равнине многочисленные палатки, между которыми, насколько зрение позволяло, казалось, шли какие-то военные приготовления.
— Что это там такое? — спросил он Самбо. — Я думал найти тут совершенную пустыню, а вижу большой военный лагерь, содержащий, армию, выступающую в поход.
Негритянский мальчик также был не менее удивлен.